Реальный Брест

Наша пиццаМеталлочерепиа, профнастил, сайдинг, ограждения, водосточные системыЦентр семейной стоматологии ДентикоПервый в Бресте онлайн каталог профессиональных мастеровРекламодателям

ГлавнаяБлогиБрест.Крепость.Перезагрузка.Место, где 22 июня 1941-го, было жарко не только нашим, но и немцам.

Место, где 22 июня 1941-го, было жарко не только нашим, но и немцам.

+2
Голосов: 2
Карма+ Карма-
Автор: Gurock
Опубликовано: 1367 дней назад (11 марта 2013)
Редактировалось: 2 раза — последний вчера в 20:29
"Наша рота с другими ротами батальона располагалась в Тересполе, ее 1–й взвод под командованием лейтенанта Вильча на самой окраине местечка, напротив Брест–Литовска. Когда прибыл приказ о нападении, лейтенант Вильч сформировал из взвода сильную штурмовую группу, в составе которой я, как имевший тогда звание ефрейтора, должен был повести отделение.
Используя ящик с песком, мы досконально обсудили проведение нашей операции и в ночь на 22 июня выдвинулись в исходный район, старый русский бункер примерно в 30 м по эту сторону реки Буг.

В 03.15 ч. начался мощный огневой налет артиллерии: от бесчисленных огней разрывающихся снарядов всех калибров пылало небо, страшный грохот, треск, тарахтение и вой, как будто бы поистине на землю пришел ад. Зловещее предчувствие овладело нами.

Около 03.19 ч первая волна штурмовой группы спустила надувные лодки на Буг. В течение 4 минут артиллерийский огневой вал был переносен вперед приблизительно на 100 м. Вторая волна, к которой принадлежал и я, пошла к реке на 4 минуты позже. В полном составе мы достигли противоположного берега, взобрались на крутой склон, устранили скудное проволочное заграждение и теперь лежали, готовые к бою, в высокой почти с метр траве.

И тут командир взвода поднялся, и вслед за ним встала и штурмовая группа. Без существенных трудностей мы смогли прочесать лежащий перед нами сад и несколько конюшен, до тех пор, пока не была достигнута проходящая по высокой дамбе улица, которая вела через мост к большим воротам во внутреннюю часть цитадели. Рядом с этим единственно возможным входом стояло длинное здание со множеством больших ворот, за которыми русские, которые уже преодолели свой первый испуг и собрались в группы, расставили на постах пулеметчиков и стрелков.

Ворота одни за другими должны были забрасываться ручными гранатами. Площадь перед ним была заполнена густым дымом, частично изрыта снарядами и покрыта обломками стен, единственной незначительной возможностью укрытия. Снова мы пробегали как раз мимо ворот, как вдруг откуда–то прямо на нас загромыхали 2 русских танка. Я лишь успел крикнуть: "Приготовить пули повышенной бронебойности, открыть огонь!", как мы уже очутились в их поле обстрела. Тем не менее после короткого боя танки были вынуждены свернуть и отступили. Это были еще те времена, когда таким образом можно было отгонять вражеские танки - разумеется, только легкие. Так мы пробивались до тех пор, пока не достигли вторых больших входных ворот, где уже собирались другие части нашей штурмовой группы и батальона, которые наносили удар справа от церкви.

Здесь произошел перерыв между столкновениями. Но это скопление мне не нравилось, тем более что сразу же снова начались потери. Я закричал: "Кто-нибудь пойдет со мной добровольно?" С 6 рядовыми, имевшими в том числе и два MG, я галопом пересек лежащий за упомянутыми входными воротами мост, который снова вел через широкий канал. Там мы успели как раз вовремя, чтобы поддержать залегшие здесь группы нашей 12–й роты, ведущие бой с русскими противотанковыми пушками.

Беглым шагом, пройдя по левой руке от каземата и лежащего перед ним большого палаточного городка, мы шли до тех пор, пока не захватили лежащую на возвышении окопанную огневую позицию русской зенитной артиллерии. Этим быстрым ударом мы так быстро и неожиданно зашли во фланг русской противотанковой пушке, что её расчету пришлось обратиться в бегство с большими потерями.

Внезапно на каземате, лежащем перед нами примерно в 300 м, показалось трое солдат, сначала их принадлежность не могла точно устанавливаться. Я уже разрешил было открыть огонь, как гауптман, который приблизился между тем с подразделениями своей части, начал оживленно протестовать, предположив, что это немцы.

Скоро, однако, оказалось, что это были все же русские, и к тому же достаточно опытные снайперы. Они ложились на край каземата, где их подстрелить можно было только при большом везении, и прямо–таки с удовольствием устроили "охоту на зайцев", при которой смерть начала богато пожинать свои плоды.

Я со своим оптическим прицелом стоял на огневой позиции зенитной артиллерии и, используя все оружие, напрасно пытался, по крайней мере, прогнать этих парней. Пулеметчик MG лежал рядом со мной, ведя ожесточенную перестрелку с ними, проклиная чертовых снайперов.

Внезапно стоящий за мной пулеметчик (второй номер пулеметного расчета) закричал мне: "Пригнитесь!" Едва я сделал это, как вражеская пуля пронзила мою грудь.После почти двойного вращения я еще смог подать стоящему рядом со мной приятелю руку и попрощаться с ним. И вот тут уже я рухнул, готовый к смерти с мыслью о Боге и моей родине.

Когда по прошествии долгого времени я вернулся в сознание, мне открылась страшная картина. По переднему краю огневой позиции зенитной артиллерии стоял наполовину установленный лафет для MG, за ним умирал его стрелок с тяжелым ранением в легкое и стонал от боли и жажды. "Есть ли у тебя что–нибудь попить, приятель?" - попросил он меня. С трудом я подал ему мою походную флягу.

Справа от меня сидел командир расчета, который больше не двигался, как бы я к нему ни обращался. Далее со всех сторон вокруг нас звучал печальный концерт беспомощных раненых: "Санитар, санитар, ради Бога, помоги мне!" Снайперы сделали свою работу. Из последних сил я смог перевернуться на спину, чтобы лечь немного удобнее и не на ящиках боеприпасов. Моя грудь как будто налилась свинцом, китель и рубашка пропитались кровью. Первым делом я начал искать место попадания, до тех пор, пока наконец под левой ключицей я не нашел микроскопически маленькое входное отверстие.

Я наложил повязку, чтобы образовалась корка; выходное отверстие уже высохло в предыдущем положении, когда я лежал на спине. Я чувствовал себя спасенным и отправился в путешествие в великолепную страну снов. Постепенно клонился к закату страшно горячий день, и на уставшее от борьбы поле сражения вторглась безотрадная ночь.

Ночью снова и снова взвывал страшный, казалось никогда не желающий кончаться артиллерийский огонь, в глухом мраке отрывисто звучали резкие выстрелы. Никогда я еще не ждал наступающего дня с более горящим нетерпением. Дорогое солнце, однако, поняло это по-своему, встав над нами снова слишком высоко, и жара увеличивалась до невыносимости. Из рюкзака погибшего унтер-офицера я взял хлеб и сыр и начал занимать себя тем, чтобы получить маленькую закуску. Я поделил рационы в точности так, чтобы выдержать от 4 до 5 дней, так как после всех бед у меня не было желания умереть еще и от голода." - воспоминания командира отделения штурмовой группы 135-го пехотного полка 45-й пехотной дивизии вермахта ефрейтора Ганса Тойчлера.
Поделиться:

Читайте также:

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

отключен Javascript

Онлайн радио


Свяжитесь с нами по телефонам:

+375 29 7 956 956
+375 29 3 685 685
realbrest@gmail.com

И мы опубликуем Вашу историю.